Скачать статью в pdf-формате

Дата публикации: 01.03.2026
DOI: 10.24412/2588-0500-2026_10_01_3
УДК 612.821.6: 615.214.32

НЕЙРОМОДУЛИРУЮЩИЕ ЭФФЕКТЫ КРЕАТИНА НА ПОВЕДЕНЧЕСКИЕ РЕАКЦИИ КРЫС С ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНОЙ МОДЕЛЬЮ ДЕПРЕССИИ

В.И. Беляков1,2, М.С. Шачнева1, А.М. Тчанг2

1Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего образования «Самарский национальный исследовательский университет имени академика С.П. Королева», г. Самара, Россия

2Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования «Самарский государственный медицинский университет» Министерства здравоохранения Российской Федерации, г. Самара, Россия

Аннотация. Введение. Среди биологически активных веществ, способных в составе комплексной терапии купировать симптомы депрессии, внимание привлекает креатин – ключевой участник системы энергообеспечения, обладающий нейромодулирующим потенциалом. Методы. На 18 половозрелых крысах-самцах линии Wistar изучено влияние креатина моногидрата (13,5 мг/кг/день, per os, в течение 14 суток) на поведение в экспериментальной модели депрессии (введение в течение 3-х суток резерпина в дозе 4 мг/кг/день, per os). Оценка поведенческих реакций проводилась в различных установках («Открытое поле», «Приподнятый крестообразный лабиринт» и «Лабиринт Барнса»). Статистический анализ осуществлялся в программе SigmaStat 12.5. Результаты. Введение резерпина вызывало достоверное развитие депрессивно-подобного состояния. Максимальные благоприятные нейромодулируюшие эффекты креатина проявились через 14 суток после начала его введения: на 67% (p<0,05) повысились вертикальная двигательная активность в открытом поле, на 112% (p<0,05) увеличилось время пребывания в открытых рукавах приподнятого крестообразного лабиринта. В «Лабиринте Барнса» креатин сокращал время поиска истинного убежища на 35% (p<0,05). Заключение. Полученные данные свидетельствуют о многофакторном нейромодулирующем действии креатина, способного ослаблять ключевые проявления депрессивно-подобного состояния в выбранной экспериментальной модели, что обосновывает перспективность его дальнейшего изучения.

Ключевые слова: креатин, депрессия, резерпин, нейромодуляция, открытое поле, приподнятый крестообразный лабиринт, лабиринт Барнса, крысы.

NEUROMODULATORY EFFECTS OF CREATINE ON BEHAVIORAL RESPONSES IN RATS WITH AN EXPERIMENTAL MODEL OF DEPRESSION

V.I. Belyakov1,2, M.S. Shachneva1, A.M. Tchang2

1Samara National Research University, Samara, Russia

2Samara State Medical University, Samara, Russia

Abstract. Introduction. Among biologically active substances capable of alleviating depression symptoms as part of complex therapy, creatine attracts attention as a key participant in the energy supply system with neuromodulatory potential. Methods. The effect of creatine monohydrate (13/5 mg/kg/day, per os, for 14 days) on behavior was studied in 18 adult male Wistar rats with an experimental model of depression (administration of reserpine at a dose of 4 mg/kg/day, per os, for 3 days). Behavioral responses were assessed in various setups (open field, elevated plus maze, Barnes maze). Statistical analysis was performed using SigmaStat 12.5 software. Results. Reserpine administration caused a significant development of depression-like state. The maximum favorable neuromodulatory effects of creatine were observed 14 days after the start of its administration: vertical locomotor activity in the open field increased by 67% (p<0,05), and the time spent in the open arms of the elevated plus maze increased by 112% (p<0,05). In the Barnes maze, creatine reduced the time to find the true shelter by 35% (p<0,05). Conclusion. The obtained data indicate a multifactorial neuromodulatory effect of creatine, capable of mitigating key manifestations of depression-like state in the chosen experimental model, which justifies the prospects for its further study.

Keywords: creatine, depression, reserpine, neuromodulation, open field, elevated plus maze, Barnes maze, rats.

Введение. Депрессивные расстройства представляют собой глобальную медико-социальную проблему, приводящую к утрате трудоспособности и снижению качества жизни [1]. Несмотря на наличие широкого арсенала психофармакологических средств терапия депрессии сталкивается с серьезными вызовами, такими как отсроченное начало терапевтического действия, формирование резистентности и побочные эффекты, связанные с длительным приемом препаратов [2, 3]. Это обусловливает непрекращающийся поиск новых мишеней и соединений для лечения аффективных расстройств.

Одним из перспективных направлений является воздействие на фундаментальные клеточные процессы, лежащие в основе патофизиологии депрессии, в частности на нарушения энергетического метаболизма мозга [4]. Высокие энергетические потребности нейронов делают их чрезвычайно уязвимыми к дисбалансу в системе синтеза и утилизации аденозинтрифосфата (АТФ) [5]. Креатин (α-метил-гуанидиноуксусная кислота) занимает центральное место в системе креатинфосфокиназы, выполняя критически важную роль буфера и переносчика макроэргических фосфатов, что обеспечивает быстрый ресинтез АТФ в условиях высокой функциональной нагрузки [6]. Помимо своей основной энерготропной функции креатин обладает нейропротективными свойствами, включая модуляцию нейротрансмиссии и синаптической пластичности [7, 8].

Экспериментальные и клинические данные последних лет указывают на потенциальную терапевтическую роль креатина при депрессии [9, 10]. Предполагается, что его эффекты могут быть особенно выражены в условиях энергетического дефицита, возникающего, в том числе, вследствие нейрохимического дисбаланса. Классическая резерпиновая модель депрессии, основанная на истощении запасов моноаминов, позволяет не только изучать поведенческие корреляты депрессивного состояния, но и оценивать влияние соединений, направленных на коррекцию вторичных метаболических нарушений [11].

Цель настоящего исследования – комплексное изучение нейромодулирующего действия креатина на различные компоненты поведения (двигательную активность, тревожность, когнитивные функции) в рамках резерпин-индуцированной модели депрессии у крыс.

Методы и организация исследования. Эксперимент проведен в соответствии с принципами Европейской конвенции по защите позвоночных животных, используемых для научных экспериментов (Страсбург, 1986), и одобрен комиссией по биоэтике Самарского университета.

В исследовании использовали 18 половозрелых крыс-самцов линии Wistar массой 200-250 г. Животные содержались в стандартных условиях вивария (температура – 22±2 °C, 12-часовой световой цикл) со свободным доступом к воде и стандартному лабораторному корму. После 7-дневной адаптации крысы были рандомизированы на 3 группы:

  • контрольная группа (K; n=6): получала перорально эквивалентный объем стерильной воды на всех этапах эксперимента;
  • экспериментальная группа А (ЭА; n=6) представляла собой экспериментальную модель депрессии, индуцированной пероральным введением резерпина (Sigma-Aldrich, США) в дозе 4 мг/кг/день в течение 3 суток. В последующие 14 суток животные получали стерильную воду;
  • экспериментальная группа Б (ЭБ; n=6): после аналогичного 3-дневного курса резерпина животные в течение 14 суток получали раствор креатина моногидрата (AlzChem Trostberg GmbH, Германия) в дозе 13,5 мг/кг/день.

Поведенческое тестирование проводили в светлую фазу суток в следующей последовательности: исходный уровень (до введения препаратов), оценка эффектов резерпина (через 24 часа после последней инъекции), оценка эффектов креатина (через 5 и 14 суток от начала его приема).

Анализ поведения крыс проводился в различных установках (Openscience, Россия). В установке «Открытое поле» за 5 минут оценивали: горизонтальную (по числу пересеченных секторов), вертикальную (по числу стоек на задних лапах) и исследовательскую (по числу заглядываний в отверстия арены поля) активности. В установке «Приподнятый крестообразный лабиринт» также за 5 минут для оценки тревожно-подобного поведения регистрировали время (с), проведенное животным в открытых (аверсивных) рукавах. Увеличение данного показателя интерпретировалось как снижение уровня тревожности. В установке «Лабиринт Барнса» для оценки пространственной памяти и способности к обучению регистрировали латентный период (с) нахождения целевого отверстия (истинного убежища). Проводили три попытки с интервалом 5 минут. Анализировали третью попытку как показатель сформированного навыка.

Статистическую обработку данных проводили с использованием программного пакета SigmaStat 12.5. Нормальность распределения проверяли с помощью критерия Шапиро-Уилка. Данные, полученные в установках «Открытое поле» и «Приподнятый крестообразный лабиринт», имели нормальное распределение и были представлены в виде среднего арифметического и стандартной ошибки среднего (M±σ). Для их анализа применяли двухфакторный дисперсионный анализ (two-way ANOVA) для повторных измерений с факторами «Группа» и «Время», с последующим post-hoc тестом Тьюки. Результаты оценки поведения в «Лабиринте Барнса» имели ненормальное распределение и были представлены в виде медианы и интерквартильного размаха [Q1; Q3]. Для межгрупповых сравнений использовали непараметрический критерий Краскела-Уоллиса с последующим post-hoc тестом Данна. Различия считали статистически значимыми при p<0,05.

Результаты исследования и их обсуждение. Трехдневное введение резерпина привело к формированию выраженного депрессивно-подобного фенотипа, что подтвердило валидность выбранной экспериментальной модели (табл.). По сравнению с исходным уровнем и группой К у животных опытных групп наблюдалось достоверное снижение горизонтальной (в группе ЭА – на 63%, в группе ЭБ – на 67%; p<0,001) и вертикальной (в группе ЭА – на 40%, в группе ЭБ – на 42%; p<0,05) двигательных активностей, а также угнетение исследовательского поведения (в группе ЭА – на 56%, в группе ЭБ – на 63%; p<0,05) в «Открытом поле». Параллельно отмечалось значимое усиление тревожно-подобного поведения, которое проявлялось в сокращении времени пребывания в открытых рукавах «Приподнятого крестообразного лабиринта» более чем в 2 раза (p<0,01). В «Лабиринте Барнса» крысы из групп ЭА и ЭБ демонстрировали явное ухудшение способности запоминать местонахождение целевого объекта (истинного убежища) и при нескольких попытках его быстро находить. Если в группе К медианное значение времени нахождения истинного убежища при третьей попытке составляло 67,5 [56; 85], в группе ЭА – 190 [150; 260], в группе ЭБ – 185 [150; 220]. Статистический анализ показал значимое (p<0,05) превышение времени поискового поведения в обеих опытных группах в сравнении с группой К.

Таблица

Влияние введения в течение 3-х суток резерпина на поведенческие реакции крыс в различных установках, M±σ, Me [Q1; Q3]

Поведенческие реакции

Группа К

Группа ЭА

Группа ЭБ

Исходные значения

Через 3 суток

Исходные значения

Через
3 суток

Исходные значения

Через 3 суток

ГДА, число актов

35,2±5,3

41,4±9,6

31,2±7,4

11,4±4,1***##

37,5±5,9

9,8±3,1***##

ВДА, число актов

19,2±1,1

16,8±2,5

16,2±1,4

9,4±1,8*#

15,3±1,2

10,6±2,1*#

ИА, число актов

7,0±0,8

14,3±2,4**

7,8±0,9

3,4±0,6*##

9,0±1,1

4,2±0,5*##

Время в открытых рукавах ПКЛ, с

75,0±4,1

98,6±8,9

72,0±3,1

32,5±4,8**#

70,8±3,6

28,1±5,1**#

Время поиска истинного убежища в «Лабиринте Барнса», с

89,0 [67,8; 95,0]

67,5 [56,0; 85,0]*

89,0 [68,0; 245,0]

190,0 [150,0; 260,0]*#

85,0 [76,8; 122,5]

185,0 [150,0; 220,0]*#

Примечание: K – контрольная группа; ЭА – экспериментальная группа А; ЭБ – экспериментальная группа Б; ГДА – горизонтальная двигательная активность в «Открытом поле»; ВДА – вертикальная двигательная активность в «Открытом поле»; ИА – исследовательская активность в «Открытом поле»; ПКЛ – «Приподнятый крестообразный лабиринт»; * – отличия с исходным уровнем (р<0,05); ** – отличия с исходным уровнем (р<0,01); *** – отличия с исходным уровнем (р<0,001); # – отличия между контрольной и опытной группой (р<0,05); ## – отличия между контрольной и опытной группой (р<0,01).

Курсовое введение креатина в течение 14 суток оказало модулирующее влияние на поведение депрессивных крыс, причем эффекты варьировали в зависимости от тестируемого поведенческого показателя и временного фактора. В установке «Открытое поле» креатин увеличил представленность в поведенческом паттерне вертикальной двигательной активности. Если в группе ЭА, получавшей только резерпин, количество стоек прогрессивно снижалось к 14-м суткам (до 34% от исходного уровня, p<0,001), то в группе ЭБ, получавшей креатин, к этому сроку отмечалась тенденция к восстановлению данного показателя (рис. 1). Статистический анализ выявил достоверное различие между группами ЭА и ЭБ в эти сроки наблюдения (p<0,05): значение в группе ЭБ (9,17±0,87 актов) было на 67% выше, чем в группе ЭА (5,50±0,72 актов).

Рис. 1. Влияние креатина на вертикальную двигательную активность депрессивных крыс в «Открытом поле»
Примечание: K – контрольная группа; ЭА – экспериментальная группа А; ЭБ – экспериментальная группа Б; 1 – исходные значения; 2 – через 5 суток после введения креатина; 3 – через 14 суток после введения креатина; *** – отличия в сравнении с исходным уровнем (р<0,001); # – отличия между группами (р<0,05); ## – отличия между группами (р<0,01).

В ходе исследования были выявлены разнонаправленные изменения исследовательской активности (число заглядываний в отверстия арены «Открытого поля») у крыс из разных групп. Так, в группе К исследовательская активность к 5-м суткам наблюдения повышалась в среднем на 59% (p<0,05) с последующим незначительным снижением. К концу наблюдения данный показатель оставался выше исходного значения, демонстрируя некоторую устойчивость исследовательского поведения. В депрессивной группе ЭА зафиксировано статистически значимое снижение исследовательской активности: на 5-е сутки наблюдения на 58% (p<0,01), а на 14-е сутки на 64% (p<0,01) от исходного уровня. В группе ЭБ также наблюдалось выраженное снижение активности: на 5-е сутки значение показателя уменьшилось на 52% (p<0,01), а далее к 14-м суткам наблюдения отмечалась частичная компенсация (показатель исследовательской активности возрос по сравнению с 5-ми сутками, но оставался ниже исходного на 32% (p<0,01). Следует отметить, что между группами ЭА и ЭБ на 14-е сутки наблюдения значимой разницы в исследовательской активности не обнаружено, однако в группе ЭБ, получавшей креатин, отмечалась тенденция к восстановлению показателя до исходного уровня.

Рис. 2. Влияние креатина на исследовательскую активность депрессивных крыс в «Открытом поле»
Примечание: K – контрольная группа; ЭА – экспериментальная группа А; ЭБ – экспериментальная группа Б; 1 – исходные значения; 2 – через 5 суток после введения креатина; 3 – через 14 суток после введения креатина; * – отличия в сравнении с исходным уровнем (р<0,05); ** – отличия в сравнении с исходным уровнем (р<0,01); ### – отличия между группами (р<0,001).

В «Приподнятом крестообразном лабиринте» креатин продемонстрировал анксиолитический эффект (рис. 3). В группе ЭА время нахождения в открытых рукавах снижалось, достигнув к 14-м суткам минимальных значений (21,0±4,3 с). В группе ЭБ в этот срок наблюдения данный показатель соответствовал 45,0±5,9 с. Значения времени пребывания крыс группы ЭБ в открытых рукавах были достоверно выше (p<0,05), чем в группе ЭА на 5-е и 14-е сутки наблюдения. Таким образом, креатин значимо предотвратил прогрессирующее нарастание тревожности, характерное для животных группы ЭА. Тем не менее, в группах ЭА и ЭБ показатель тревожности был значительно выше, чем в группе К (р<0,001). Это обстоятельство еще раз подчеркивает валидность использованной экспериментальной модели депрессии.

Рис. 3. Влияние креатина на время нахождения депрессивных крыс в открытых рукавах «Приподнятого крестообразного лабиринта»
Примечание: K – контрольная группа; ЭА – экспериментальная группа А; ЭБ – экспериментальная группа Б; 1 – исходные значения; 2 – через 5 суток после введения креатина; 3 – через 14 суток после введения креатина; * – отличия в сравнении с исходным уровнем (р<0,05); ** – отличия в сравнении с исходным уровнем (р<0,01); *** – отличия в сравнении с исходным уровнем (р<0,001); # – отличия между группами (р<0,05); ### – отличия между группами (р<0,001).

Достаточно выраженный позитивный нейромодулирующий эффект креатина проявился в «Лабиринте Барнса» при оценке третьей попытки поиска истинного убежища (рис. 4). Анализ показал статистически значимые различия между группами (p=0,0046, критерий Краскела-Уоллиса). Так, на 14-е сутки наблюдения медианное значение времени поиска истинного убежища в группе К составило 55,0 [24,3; 93,0] с. В группе ЭА, получавшей только резерпин, медианное время поиска было достоверно выше – 122,5 [86,3; 237,5] с (p<0,01), что свидетельствует о выраженном нарушении пространственной памяти и/или способности к обучению. В депрессивной группе ЭБ, дополнительно получавшей креатин, данный показатель (89,5 [45,0; 132,5] с) был на 35% ниже (p<0,05), чем в группе А, и статистически не отличался от контрольной группы (p>0,05). Это указывает на значимый протекторный эффект креатина в отношении когнитивного дефицита, индуцированного резерпином.

Рис. 4. Влияние креатина на время нахождения депрессивными крысами истинного убежища в «Лабиринте Барнса»
Примечание: 1 – исходные значения; 2 – через 5 суток после введения креатина; 3 – через 14 суток после введения креатина; * – отличия в сравнении с исходным уровнем (р<0,05); # – отличия между группами (р<0,05); К – контрольная группа; А – депрессивная группа, получавшая только резерпин; Б – депрессивная группа, дополнительно получавшая креатин.

Результаты настоящего исследования демонстрируют комплексное нейромодулирующее влияние креатина в условиях резерпин-индуцированной модели депрессии, затрагивающей различные компоненты поведения. Полученные данные указывают на то, что введение в течение 3-х суток резерпина приводит к формированию валидного депрессивно-подобного фенотипа, характеризующегося снижением двигательной и исследовательской активности, а также усилением тревожности. Использованная экспериментальная модель депрессии, основанная на истощении запасов нейротрансмиттеров-моноаминов (норадреналина, дофамина, серотонина), адекватна для изучения влияния энерготропных веществ, поскольку вызванный нейрохимический дефицит сопряжен со вторичными нарушениями клеточного энергетического метаболизма [5, 11].

Выявленное положительное влияние креатина на вертикальную двигательную активность согласуется с представлением о его способности улучшать энергетическое обеспечение нейрональных сетей, ответственных за мотивацию и инициацию целенаправленного поведения [6, 8]. Это соответствует данным ряда исследований, в которых креатин проявлял свойства, сходные с антидепрессантами, в поведенческих тестах по оценке состояния «отчаяния» и уровня общей активности [9, 10].

Внимания заслуживает анксиолитический эффект креатина, выявленный в «Приподнятом крестообразном лабиринте». Наблюдаемое увеличение времени пребывания в аверсивных рукавах свидетельствует о снижении уровня тревожности. Механизм этого действия может быть связан с модуляцией креатином баланса основных – возбуждающей (глутаматергической) и тормозной (ГАМКергической) – нейротрансмиттерных систем, дисфункция которых играет ключевую роль в патогенезе тревожных расстройств [7, 8]. Способность креатина оказывать стабилизирующее влияние на нейрональную возбудимость в условиях химически индуцированного стресса подтверждается результатами других авторов [12].

Наиболее выраженный нейропротекторный эффект креатин проявил в тесте, оценивающем пространственную память и когнитивную гибкость. Улучшение показателей пространственной памяти в «Лабиринте Барнса» согласуется с растущим количеством данных о ноотропных свойствах исследуемого вещества [13, 14]. Предполагается, что оптимизация энергетического метаболизма в гиппокампе и префронтальной коре под действием креатина способствует поддержанию синаптической пластичности и процессов, лежащих в основе обучения и памяти [6, 14]. В контексте использованной в исследовании экспериментальной модели этот эффект может быть особенно важен, так как когнитивные нарушения являются частым и резистентным к «классической» терапии симптомом депрессии.

Таким образом, креатин продемонстрировал способность положительно влиять на ключевые проявления депрессивно-подобного состояния (двигательный дефицит, тревожность и когнитивные нарушения). Полученные данные хорошо встраиваются в современную биоэнергетическую гипотезу депрессии и подчеркивают перспективность дальнейшего изучения креатина и родственных соединений в качестве адъювантных средств в комплексной терапии аффективных расстройств [5, 9]. Важными направлениями будущих исследований, по нашему мнению, являются следующие: изучение дозозависимых эффектов, длительности действия, а также молекулярных механизмов влияния креатина на нейропластичность в условиях хронического стресса и моноаминергического дефицита.

Заключение. Трехдневное введение резерпина приводит к формированию валидной модели депрессивно-подобного состояния у крыс, характеризующегося значимым снижением двигательной, исследовательской активности и усилением тревожности. Пероральное введение креатина моногидрата в течение 14 суток (13,5 мг/кг/день) оказывает комплексное нейромодулирующее действие на поведенческие реакции депрессивных крыс. Креатин восстанавливает двигательную и исследовательскую активности, оказывает анксиолитический эффект, а также позитивно влияет на обучение, пространственную память и скорость поиска целевого объекта. В целом, полученные результаты свидетельствуют о многофакторном нейромодулирующем потенциале креатина и обосновывают целесообразность дальнейших доклинических и клинических исследований его роли в коррекции депрессивных расстройств.

Конфликт интересов. Авторы заявили об отсутствии конфликта интересов.
Conflict of interest. The authors declare no conflict of interest.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

  1. Malhi, G.S. Depression / G.S. Malhi, J.J. Mann // Lancet. – 2018. – Vol. 392(10161). – Р. 2299-2312.
  2. Comparative efficacy and acceptability of 21 antidepressant drugs for the acute treatment of adults with major depressive disorder: a systematic review and network meta-analysis / A. Cipriani, T.A. Furukawa, G. Salanti [et al.] // Lancet. – 2018. – Vol. 391(10128). – Р. 1357-1366.
  3. Acute and longer-term outcomes in depressed outpatients requiring one or several treatment steps: a STARD report / A.J. Rush, M.H. Trivedi, S.R. Wisniewski [et al.] / Am J Psychiatry. – 2006. – Vol. 163(11). – Р. 1905-1917.
  4. Kato, T. Neurobiological basis of bipolar disorder: mitochondrial dysfunction hypothesis and beyond / Т. Kato // Schizophr Res. – 2017. – Vol. 187. – P. 62-66.
  5. Wallimann, T. The creatine kinase system and pleiotropic effects of creatine / Т. Wallimann, М. Tokarska-Schlattner, U. Schlattner // Amino Acids. – 2011. – Vol. 40(5). – Р. 1271-1296.
  6. A mouse model of creatine transporter deficiency reveals impaired motor function and muscle energy metabolism / M. Stockebrand, A. Sasani, D. Das [et al.] // Front Physiol. – 2018. – Vol. 9. – P. 773.
  7. Chronic creatine supplementation alters depression-like behavior in rodents in a sex-dependent manner / P.J. Allen, K.E. D'Anci, R.B. Kanarek, P.F. Renshaw // Neuropsychopharmacology. – 2010. – Vol. 35(2). – P. 534-546.
  8. Creatine attenuates the emotional and cognitive deficits associated with spontaneous withdrawal in mice / M.A. Souza, M.S. Oliveira, A.F. Furian [et al.] // Prog Neuropsychopharmacol Biol Psychiatry. – 2014. – Vol. 48. – P. 22-29.
  9. An open-label pilot study of combined augmentation with creatine monohydrate and 5-hydroxytryptophan for selective serotonin reuptake inhibitor- or serotonin-norepinephrine reuptake inhibitor-resistant depression in adult women / B.M. Kious, H. Sabic, Y.H. Sung [et al.] // J Clin Psychopharmacol. – 2019. –Vol. 39(5). – P. 512-515.
  10. Antidepressant-like effect of creatine in mice involves dopaminergic activation / M.P. Cunha, D.G. Machado, J.C. Capra [et al.] // J Psychopharmacol. – 2012. – Vol. 26(11). – P. 1489-1501.
  11. Freire Royes, L.F. The Effects of Creatine Supplementation and Physical Exercise on Traumatic Brain Injury / L.F. Freire Royes, G. Cassol // Mini Rev Med Chem. – 2016. – Vol. 16(1). – P. 29-39.
  12. Dolan, E. Beyond muscle: the effects of creatine supplementation on brain creatine, cognitive processing, and traumatic brain injury / E. Dolan, B. Gualano, E.S. Rawson // Eur J Sport Sci. – 2019. – Vol. 19(1). – P. 1-14.
  13. Effects of creatine supplementation on cognitive function of healthy individuals: A systematic review of randomized controlled trials / K.L. Avgerinos, N. Spyrou, K.I. Bougioukas, D. Kapogiannis // Exp Gerontol. – 2018. – Vol. 108. – P. 166-173.
  14. Exocytotic release of creatine in rat brain / L.S. Almeida, G.S. Salomons, F. Hogenboom [et al.] // Synapse. – 2006. – Vol. 60(2). – P. 118-123. 

СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ:
Владимир Иванович Беляков – кандидат биологических наук, доцент, доцент кафедры физиологии человека и животных, Самарский университет, Самара; доцент кафедры физиологии, Самарский государственный медицинский университет, Самара, e-mail: Адрес электронной почты защищен от спам-ботов. Для просмотра адреса в вашем браузере должен быть включен Javascript..
Мария Сергеевна Шачнева – студентка биологического факультета, Самарский университет, Самара, e-mail: Адрес электронной почты защищен от спам-ботов. Для просмотра адреса в вашем браузере должен быть включен Javascript.. 
Аисансе Манджоло Тчанг – магистр биологии, кафедра фундаментальных дисциплин международного института, Самарский государственный медицинский университет, Самара, e-mail: Адрес электронной почты защищен от спам-ботов. Для просмотра адреса в вашем браузере должен быть включен Javascript.. 

INFORMATION ABOUT THE AUTHORS:
Vladimir I. Belyakov – Candidate of Biological Sciences, Associate Professor, Associate Professor of the Department of Human and Animal Physiology, Samara National Research University, Samara; Associate Professor of the Department of Physiology, Samara State Medical University, Samara, e-mail: Адрес электронной почты защищен от спам-ботов. Для просмотра адреса в вашем браузере должен быть включен Javascript..
Maria S. Shachneva – Student of the Faculty of Biology, Samara National Research University, Samara, e-mail: Адрес электронной почты защищен от спам-ботов. Для просмотра адреса в вашем браузере должен быть включен Javascript..
Aisanсe M. Tchang – Master of Biology of the Department of Fundamental Disciplines, International Institute, Samara State Medical University, Samara, e-mail: Адрес электронной почты защищен от спам-ботов. Для просмотра адреса в вашем браузере должен быть включен Javascript..  

Для цитирования: Беляков, В.И. Нейромодулирующие эффекты креатина на поведенческие реакции крыс с экспериментальной моделью депрессии / В.И. Беляков, М.С. Шачнева, А.М. Тчанг // Современные вопросы биомедицины. – 2026. – Т. 10. – № 1(36). DOI: 10.24412/2588-0500-2026_10_01_3
For citation: Belyakov V.I., Shachneva M.S., Tchang A.M. Neuromodulatory effects of creatine on behavioral responses in rats with an experimental model of depression. Modern Issues of Biomedicine, 2026, vol. 10, no. 1(36). DOI: 10.24412/2588-0500-2026_10_01_3